Проблема революционности

Применительно к появлению НА выражение "революция в археологии" вошло в обиход с легкой руки старого Пола Мартина, прошедшего обучение у учеников Бинфорда и перешедшего в новую веру. Так называлась его статья с изложением нового credo. Одновременно Эвжен Неуступны констатировал: "Нет сомнения, что современное поколение археологов, старых и молодых, живет в период революционных изменений в их дисциплине".

В таком плане революцию признают и некоторые представители традиционной археологии. Так, Г. Дэниел говорит о "хронологической революции Либби" и даже считает, что "новая геология униформитарианцев (т.е. сторонников единства законов развития мира, ученых сер. XIX в., - Л. К.)" и новая абсолютная хронология физиков представляют собой две главных революции в археологии.

Есть и другие трактовки современной "революции в археологии", расширяющие или сдвигающие это понятие в сторону отрыва от совмещения с НА. Так, Томас в статье "Этика в археологии" пишет, что не в содержании, а в функциях археологии, в роли археологии Британии тоже произошла революция.

Джарет статью о спасательных задачах археологии в Британии назвал: "Революция в Британской археологии?". Все это не то, что имеют в виду Мартин и другие пропагандисты НА. "Что собой представляет эта "революция"? - объясняет Мартин. - Коротко говоря, это попытка ввести новые исследовательские стратегии, которые превосходят по силе те, которым археологи были преданы в течение более, чем столетия".

В таком виде "революция в археологии" как бы вписывалась в сеть современных методологических "революций" в смежных науках ср. "революцию в философии", как именовали свое появление адепты "аналитической" (неопозитивистской) философии, "революцию в антропологии", "этнографическую революцию". Декларацию Мартина уже в следующем номере того же журнала с энтузиазмом похвалил Лиони: "Битвы и конфронтации, вызванные содержанием "Новых перспектив", отмерли.

Те, кто признает, что наступила революция, должны теперь признать, что революция окончена. Внезапно "новая археология" оказалась археологией каждого. На арене диспута - тишина". Мы уже видели, что и тишина оказалась недолгой и обманчивой, и НА далеко не включила в свои ряды всех и каждого. А в этих рядах не возникла уверенность относительно того, окончена ли революция. Отражая эту неуверенность, журналист Уилсон в книге "Новая археология" пишет: "Мы сейчас в самой середине увлекательной революции.

А никто в середине революции не может надежно предсказать конец". Хилл вообще не уверен, что научная революция происходит: "Насколько эти изменения представляют "Революцию", еще не может быть решено, конечно ...". Да и сам Лиони вскоре усомнился в своем диагнозе. "Есть ли это научная революция или только прелюдия к ней?" - вопрошает он всего год спустя после своего победного клича.
Читать статью

Появление термина современная археология

Термин "Современная археология" (СА) появился во время "Новой Антропологии", "Новой Этнографии" и "Новой Лингвистике". Словом, термин не случаен, не безроден и не одинок.

Он родился очень давно - еще в годы становления "новой истории", выступив в названии заметки Уисслера "Новая археология". Но примененный к не очень радикальным и явно не всеобъемлющим новшествам, термин этот, никем не подхваченный, был забыт. В недавнее время его первым возродил Джозеф Колдуэл в небольшой статье "Новая американская археология", появившейся в феврале 1959 г. Но Колдуэл не только отчеканил название.

Просто поразительно, как много будущих методологических девизов Бинфорда предварил Колдуэл в этой небольшой статье: "археология как социальная наука" (social-science archaeology), "культурный процесс", верификации ("proposition to be tested"), интерес к экологии и возможность судить по археологическим материалам прямо и непосредственно о поведении древних людей (минуя реконструкцию культуры)!

Это не значит, что Колдуэл а можно считать зачинателем НА как определенного современного течения. Статья декларативна. В ней нет ни операциональных разработок, ни четкой системы новых теоретических предложений просто констатируется ряд новых, весьма разнообразных тенденций в американской археологии. Любопытно, что, по воспоминаниям Л. Бинфорда, "первым полевым сезоном" НА была его совместная с Пэпуортом стажерская практика в Мичигане летом 1958 года.

Там они начали фиксировать находки in situ, подсчитывать массовый материал и т.п. Сам Бинфорд впоследствии назвал эти бунтарские девизы "тривиальными". Но как бы ни расценивались эти по тогдашним европейским стандартам вовсе не новые правила полевой работы, открытые заново молодыми и тогда безвестными американцами, следует признать, что Колдуэл явно ничего не знал о "новаторстве" юнцов в штате Мичиган.

Он просто улавливал общий дух перемен. Почти одновременно появилась еще одна небольшая статья, автор которой тоже ощущал (но более смутно) некие сдвиги - внедрение физических и математических методов, тягу молодых археологов к точности, строгости, естествоведческой научности, к выявлению законов эволюции общества и культуры; он выразил это в названии статьи: "Меняющееся лицо археологии".

Дух перемен тогда же почувствовала и почти столетняя на тот момент Мари (Мёррей) в Англии и отметила его неприязненно: "Мы все ныне покорены этим священным словечком "scientific" ("научная", "естествоведческая", "точная"), и "scientific archaeology" ("научная археология") стала лозунгом дня. В этой страстной жажде считаться научной археология оказывается теряющей свою гуманитарность".

Видимо, новые идеи витали в воздухе, хотя четко и развернуто сформулированы не были. В 1960 г. был впервые применен в археологии компьютер. В том же году Либби получил Нобелевскую премию за открытие и разработку радиоуглеродного метода датировки. В том же году вышел первый сборник статей по применению количественных методов в археологии - труды первого симпозиума по этой теме; отдельные публикации стали появляться гораздо раньше, но симпозиумы и сборники начались с этого.
Читать далее

Основные концепции культуры

Толкований термина "культура" (вместе с родственным ему термином "цивилизация") и дефиниций соответствующего понятия накопилось очень много несколько десятков со времени Цицерона до начала XIX в. (Niedermann 1941) и 164 - с 1871 г. до 1951 г. (Kroeber and Kluckhohn 1952), а с тех пор их прибавилось ещё немало.

Однако на деле многие учтенные дефиниции различаются лишь словесным оформлением и непринципиальными деталями (Каган 1974: 180), а самостоятельных концепций культуры, которые стоило бы принимать в расчет, далеко не так много, и появились они отнюдь не со времен Цицерона.

Кребер и Клакхон группировали их по очень произвольно выбранным и не единым формальным критериям (у них получилось 10 групп). Арнольдов и его соавторы (Основы ..., 1976) распределили концепции культуры по философским ориентациям создателей этих концепций, что не вполне адекватно теме, так как культура - не только философская категория (она не менее тесно связана с этнографией, социологией и историей) и определение культуры - не чисто философская проблема.

Артановский (1967) объединил все определения в три большие группы по источнику, из которого выводится определение, то есть по фактору, проявлением (или результатом или подчиненным инструментом) которого считается культура. В одной из этих групп культура рассматривается как результат целенаправленной деятельности обработка природы (в том числе природных данных самого человека) и ее средства, в другой как объективация духа в вещах и навыках, в третьей - как продукция общества, материальная и духовная, получаемая индивидом от общества и необходимая для жизни в обществе.

Эти группы Артановский назвал соответственно, "за неимением лучшего", философ-ско-антропологической. феноменологической и этносоциологической. Последняя группа оказалась непомерно большой. Мне кажется более плодотворным рассмотреть концепции культуры в контексте тех идейных (в конечном счете социально-исторических) задач, для решения которых предназначалось понятие культуры, вне зависимости от того, в каких отраслях науки эти задачи наиболее интенсивно разрабатывались.

Само слово "культура" (лат. cultura) долго употреблялось в смысле "обработка", "культивация" и непременно с дополнительной спецификацией: обработка чего-то (например, agricultura - "обработка почвы"). Только в конце XVIII века оно появляется в Германии без дополнения - как самостоятельная лексическая единица и занимает место в прямой оппозиции к слову "природа": "культура" - "натура" (Будагов 1971: 108-125).

Буржуазные мыслители века Просвещения (Вольтер, Руссо, Гердер) выступили с критикой современного им общества, современного образа жизни и с апологией нового образа мышления. Они задумались над тем, как исторически сложилось все это противоречивое скопление достижений и недостатков и каков должен быть путь исправления последних. Понадобилось проследить движение человечества от "естественного" состояния к "цивилизованному", и возникла потребность в парных понятиях, которые бы выразили эту оппозицию.
Читать далее